Отрывок 49

День 28 октября 1941 года выдался ясным. Солнце щедро обогревало Подмосковье. Осенний солнечный день в России отличается от наших, южных. Иней на полях и лесных массивах тает по-своему, медленно, испаряется тоже медленно, этаким легким туманцем, пока солнце не поднимется от горизонта на две пики. Потом хмарь не спеша рассеивается, как облака. Все становится мягко, светло. Солнце не слепит, а как бы успокаивающе ласкает, не жжет, а греет.

Ну, довольно лирики! Война цинично относится к явлениям природы: стоит ясная погода — видимость хорошая, наблюдение обеспечено, — значит, самолеты и артиллерия будут бомбить все живое и мертвое.

В десять часов утра мы услышали гул канонады за Волоколамском, издали увидели силуэты самолетов. Рахимов, прислушиваясь к далекому, глухому гулу боев, раскрыл свою карту, сориентировался, пальцами измерил расстояние и после долгого раздумья сказал:

— Товарищ комбат, верно, начался жаркий бой за станцию Волоколамск. Это по расстоянию чувствуется. Видимо, вчера немцам не удалось захватить станцию. А как вы думаете?

— Если верно то, что вы говорите, значит, Капров вчера крепко держался. Обозленный немец сегодня с утра начал его дубасить, а в нашем полку чуть ли не перемирие с фашистами. Перед нами противника не видать.

— А если нам послать вперед разведку?

— Вы, конечно, правы, Хаби. Но кто из нас толком ноги тащит? Давайте лучше наши скудненькие силенки к сырой земле приложим, будем углублять окопы. А немцы к нам и без нашего приглашения пожалуют.

В это время со стороны Быков во всю прыть мчался верховой. Он осадил коня, спрыгнул, упал, встал. Я узнал старшину, который утром привез два ведра вареного мяса. Он вытянулся, широко улыбнулся и, еще не отдышавшись, начал:

— Товарищ... ком...бат! Все доложил комиссару... Вот, привез вам сто пачек махорки... газеты... десять коробок спичек...

— Как ваша фамилия, старшина?

— Иванов.

— А как величать будем?

— Просто Ваня Иванов... Иван Иванович в документе пишется.

— Неужели ваши попы не могли хоть кому-нибудь из вас дать другое имя? — нарочито возмутился Рахимов.

— Они со мной не советовались, товарищ лейтенант, — ответил старшина. — Деда звали Иван, отца... Иван, ну и меня назвали Иваном. И фамилия наша — Иванов.

Мы еще немного пошутили с Иваном Ивановичем.

— Ну, товарищ Иванов, большое тебе спасибо от всех нас за курево. Езжай.

Когда Иванов поскакал обратно, Рахимов, глядя ему вслед, сказал:

— Хороший русский паренек. Как наш Степанов.

— Раздать махорку и газеты!

hqdefault.jpg
hqdefault.jpg
hqdefault.jpg

49

ЗА НАМИ МОСКВА! ЧИТАЕМ ВМЕСТЕ

СТАРШИНА