Отрывок 51

Приехал командир поддерживающего нас артиллерийского дивизиона Кухаренко. Он был плохим наездником, но, подражая мне, носил клинок. Он доложил об огневых позициях дивизиона, просил поставить ему огневую задачу. Мы втроем посоветовались, и Рахимов аккуратно нанес на карту задачу с вариантами возможных действий противника.

Кухаренко занял наблюдательный пункт на стоге сена и приступил к подготовке данных для стрельбы.

В два часа дня прибежал Синченко.

— Товарищ комбат! Немцы идут!

Я пошел на свой наблюдательный пункт, на самой вершине бугра. У меня не было телефонной связи. В окопчиках копошились связные бойцы. Да, действительно, идут немцы, идут походной колонной. Недоумеваю: неужели они хотят пройти через нас маршем?

— Ребята! — У меня впервые после школьной жизни вырвалось это слово. — Все бегом в ложбину, а оттуда к своим командирам! — говорю я связным. — Стрелять только тогда, когда немцы подойдут на двести пятьдесят — триста метров, а до этого не сметь открывать огонь. Ясно? Бегом марш!

Бойцы потопали.

Немцы от нас, примерно, в километре.

Вдруг над колонной противника появилось несколько кудрявых облачков. Это — разрывы шрапнели, брызжущие, как из дробовика, снопами свинцовых пуль.

— Ах, черт! — закусываю палец. — Это Кухаренко преждевременно открыл огонь! — Досадую. — Синченко, беги к Рахимову: пусть он пойдет к Кухаренко и передаст, чтобы долбили вперемежку шрапнелью с гранатой. Ты запомнишь эти слова?

— Вперемежку шрапнелью с гранатой, — повторяет Синченко.

— Беги быстрее!

Итак, мы преждевременно обнаружили себя перед немцами. Немцы-то шли без разведки, и мы их не наказали. Если бы была телефонная связь, этого не могло бы случиться.

Совсем недалеко от окопа, где я находился, разорвалась крупнокалиберная мина. Я поднялся. Немец долбил по бугорку из минометов, пушек. Всюду фонтаны разрывов, всюду оспины воронок.

Началась настоящая артиллерийско-минометная суматоха.

Мне хочется многое сказать командирам, мне хочется сказать многое бойцам, но у меня нет волшебства человеческого гения для разговора на расстоянии — телефона. А у немцев есть!

— Товарищ комбат! Ваше приказание выполнил!

— Товарищ комб...

— Товарищ... — слышу я доклады связных.

— Хорошо, садитесь, ложитесь, — ответил я им всем.

Далее дело шло своим чередом — не я управлял боем, он управлял мною. Вернее, я реагировал на суматоху боя. Впрочем, я неправильно выразился: не суматоха, а настоящий бой массы солдат с солдатами. Я знал, что в настоящем ближнем бою каждый солдат предоставлен самому себе. В ближнем и рукопашном бою никто не слушается команды. Меня не слушал мой батальон. Меня не слушал мой дивизион.

Каждый был занят своим личным боевым делом, каждый по-своему решал боевую задачу. Я был на положении того дирижера, который «завел оркестр», а далее оркестр уже не смотрел на его дирижерскую палочку.

hqdefault.jpg
hqdefault.jpg
hqdefault.jpg

51

ЗА НАМИ МОСКВА! ЧИТАЕМ ВМЕСТЕ

ЛЕЙТЕНАНТ БРУДНЫЙ