Отрывок 34

И здесь бойцы лежали в неглубоких окопах, на умятых охапках сена. Я оглядел спящих и направился к другому флангу роты, где копошилось несколько бойцов. Навстречу мне торопливо шел боец. Я узнал Блоху — наводчика одного из «максимов». Он еще издали прикладывает руку к ушанке. Лицо у него бледновато- синее. Я прерываю его рапорт и спрашиваю:

— Что вы здесь делаете, Блоха?

— Строим, товарищ комбат, пулеметную ячейку. Действительно, был вырыт пулеметный окоп, который бойцы тщательно обкладывали соломой.

— Хорошо выложили вы, товарищи, свой окоп, — вырывается у меня. — Это не окоп, а настоящее гнездо получается.

— Это мы, товарищ комбат, вторую ячейку так заканчиваем, — вытягиваясь в струнку, гордый от похвалы, докладывает Блоха.

— Хорошо. А где же пулеметы?

— Всю ночь, товарищ комбат, мучились с пулеметами. Никак не ладится у нас с ними. Особенно эти новые дегтяревские, никак наладить не можем. Теперь командир роты и политрук Бозжанов сами взялись...

— Значит, для отдыха хорошее гнездо роете?

— Нет, нет, товарищ комбат, два «максима» обязательно будут работать. — Вот, несут! — вскрикнул боец.

Все оглянулись. Действительно, из-под горы показалось несколько бойцов, которые на плечах и на руках несли какие-то вещи, завернутые в плащ-палатки. Они шли медленно, тяжело, подавшись вперед.

Командир взвода лейтенант Беляков, тоже досрочный выпускник Ташкентского пехотного училища, доложив мне о своем прибытии, приказал бойцам развернуть плащ-палатки и установить пулемет на позицию. Расчет бросился выполнять приказание командира.

— Измучились, товарищ комбат, — говорил, тяжело дыша, лейтенант.

В дальнейшем, даже при смене позиции, пулемет решили переносить с места на место только в завернутом виде...

— Готово! Пулемет установлен! — зычно доложил Блоха.

На площадке около окопа стоял наш станковый пулемет, блестя вороненой сталью.

— Заряжай! — скомандовал я.

В приемник нырнул и вынырнул медный наконечник ленты, щелкнул замок. Второй номер поправил ленту, набитую патронами.

Блоха вцепился руками в рукоятку и прильнул к прицелу:

— Разряжай!

По этой команде быстро и исправно заработали и расчет и пулемет.

— Заряжай! — снова скомандовал я. Когда пулемет был заряжен, сказал: — А теперь, Блоха, дайте по белому свету две короткие очереди.

Блоха не без злости нажал на спуск.

«Тра-та-та, тра-та-та», — заговорил пулемет.

— Еще, товарищ комбат? — не оборачиваясь, спросил Блоха.

— Дайте одну длинную очередь.

Блоха, нажав на спуск, крепко держал рукоятку. Пулемет и наводчик задрожали, как в лихорадке.

— Стой!

Захлебнувшись, пулемет замолк.

Первые стрекотания нашего пулемета с новой боевой позиции возвестили, что «мы здесь», «мы не ушли», «мы будем драться». Пусть об этом знают немцы, пусть об этом знают и наши.

Так началось для нашего батальона боевое утро 27 октября 1941 года.

hqdefault.jpg
hqdefault.jpg
hqdefault.jpg

34

ЗА НАМИ МОСКВА! ЧИТАЕМ ВМЕСТЕ

ДЕНЬ