Отрывок 150

...Однажды я рассказал генералу такой случай.

В районе совхоза имени Советов взвод немецких разведчиков попал под перекрестный огонь станковых и ручных пулеметов нашего батальона. Немцы заметались и бросились назад, но пулеметчики продолжали поливать их свинцом. Ни один немец не ушел. Живым оказался один тяжело раненный сержант. Его принесли на носилках в штаб батальона. Он был укутан теплым шерстяным одеялом, на руках — замшевые перчатки. Немца очень знобило, и он на все вопросы отвечал:

— «Darüber darf man nicht sprechen» , «Ich meiß davon nichts» .

Когда он попросил пить, я спросил нашего фельдшера, старика Киреева, оказавшего сержанту первую помощь, можно ли дать ему воды. Киреев ответил мне на ухо:

— У него позвонок перебит в нескольких местах и сквозные ранения в живот.

Немец выпил воду залпом, тяжело вздохнул и сказал:

— Danke. Ich dachte nicht, das die Bolschewiki so gut sind .

Мы больше не задавали вопросов немецкому сержанту. Киреев не отходил от него. Немец застонал, попросил приподнять голову и сказал:

— Ich sterbe bald. Ich hoffe, daß man mich beerdigt.

Скончался он на руках Киреева. Фельдшер закрыл ему глаза и осторожно положил его голову на подушку. Смерть вражеского воина произвела на всех присутствующих тяжелое впечатление.

Оказывается, когда немец жаловался, что ему холодно, его закутали одеялом, а когда он сказал, что у него мерзнут руки, командир роты лейтенант Василий Попов надел на его руки свои перчатки. Сержанта и его товарищей мы похоронили.

Выслушав мой рассказ, генерал задумчиво, прищурив глаза, сказал:

— Другое дело — на поле боя. Там свои законы. Но когда враг пленен и если тем более ранен, к нему должно быть проявлено гуманное отношение. Этого требует воинская этика.




hqdefault.jpg
hqdefault.jpg
hqdefault.jpg

150

ЗА НАМИ МОСКВА! ЧИТАЕМ ВМЕСТЕ

ПЕРВЫЕ ВСТРЕЧИ