Отрывок 126

...Чтобы противник не сразу обнаружил уход бригады и наше тяжелое положение, я и Толстунов согласились с предложением Рахимова выставить на опушке леса один стрелковый взвод со станковым пулеметом и противотанковым орудием.

...Люди собрались в лесу. Борисов метался между кухнями и повозками, шепотом торопил, ругал поваров, кладовщиков, ездовых, санитаров, старшин рот, помкомвзводов — наводил порядок.

Рахимов пошел на опушку леса со взводом. Этот дисциплинированный офицер часто не доверял не только другим, но и самому себе. Он должен был всюду быть сам, проверить, растолковать и убедить прежде всего самого себя.

...Взвод за взводом под командой шли с котелками к трем нашим походным кухням. Повара вычерпывали из булькающего котла жидкую перловую кашицу и наливали полные котелки. Когда я был красноармейцем, мне никогда не наливали полного котелка супу (ведь в круглом котелке емкость почти два литра), а тем более такой добротной кашицы. На мой вопрос, почему каша вместо супа и почему котелки наливаются до самого края, добродушный толстяк повар ответил:

— Лейтенант Борисов приказал заложить всю крупу и все мясо. Тут, смотрите, товарищ комбат, — он малой поварешкой зачерпнул кашу, — мяса почти столько же, что и крупы. Не беспокойтесь, товарищ комбат, всем хватит, а некоторым обжорам можно будет с полчерпака добавки дать.

У других кухонь творилось то же самое. Я вызвал Борисова:

— Лейтенант Борисов, когда вы собираетесь умирать?

Борисов опешил.

— Что ты, комбат? — дернул меня за рукав Толстунов.

— Я вас спрашиваю: когда вы собираетесь умирать, Борисов?

Борисов замигал глазами и растерянно ответил:

— Когда убьют или когда сама смерть придет, товарищ комбат.

Толстунов рассмеялся и шутливо сказал:

— Никто из нас не умрет, пока смерть не придет.

— Тут не до шуток, Федор Дмитриевич, — оборвал я его и снова обрушился на Борисова: — Вы что это убухали в котлы весь запас крупы и мяса?! Думаете, к обеду батальона не будет и вам будет некого кормить?

— Да, вы здесь немного оплошали, Борисов, — вмешался Толстунов. — Теперь я понял гнев комбата. Зачем вы так сделали? Батальон будет жить...

— Мне приказал лейтенант Рахимов. Я же должен был выполнить его приказание. Ведь он мой начальник! — ответил Борисов обиженно.

— Ладно, идите, — сказал Толстунов. — Рахимов сам объяснится.

— Краев на той стороне сидит. Его долю не сметь трогать, — бросил я вслед уходящему Борисову.

— Ни за что ты честного парня отругал. Ты прав в одном: при нашем положении надо было класть в котел меньше нормы, чтобы побольше иметь в запасе. Но ты слишком не расходись. С Рахимовым разреши мне самому поговорить.

В это время раздались ружейно-пулеметная трескотня и три выстрела из противотанковой пушки...

Когда мы с Толстуновым сидели на валежнике и ели из одного котелка кашу, пришел Рахимов.

— Ну, что там, Хаби, вы с немцами «гутен моргеном» обменялись? — смеясь спросил Толстунов. — А мы вот наслаждаемся, как видишь, вкусной кашей. Ты предлагал вылить все из кухни, — громко рассмеялся он, — а я спас, так что этим вкусным завтраком вы все мне обязаны...

Рахимов устало опустился на пень и приказал моему коноводу принести ему поесть.




hqdefault.jpg
hqdefault.jpg
hqdefault.jpg

126

ЗА НАМИ МОСКВА! ЧИТАЕМ ВМЕСТЕ

СНОВА К СВОИМ