Отрывок 102

Матренино — обычная станция железной дороги со станционными постройками и прилегающими к ним колхозными домами деревни Матренино. Деревня, как и многие селения этого района, расположена на большой поляне. Железная дорога огибает деревню некрутой дугой.

Немцы в течение пяти часов изредка вели то минометный, то артиллерийский огонь по Матренину. Разведка врага неоднократно пыталась проникнуть, в деревню.

За последние часы противник совершил несколько коротких мощных налетов. После грохота обстрела внезапно наступила тишина. Вдруг — ружейно-пулеметная трескотня. Снова грохот — снова артиллерийский налет.

— Филимонов, что там у вас происходит?

— Лупит нас, товарищ комбат, — слышу в телефон зычный голос Филимонова, — артиллерией и минометами. Да вот полезли было несколько раз...

— С танками? Много ли пехоты?

— Нет, без танков. Пехоты два взвода, может быть — до роты, не больше. А в лесу, товарищ комбат, кажется, накапливаются.

— А что вы думаете делать?

— Думаю, как только он пойдет на нас, встретить огнем... Что ж более нам остается, товарищ комбат?

Лейтенант Филимонов был старше меня на пять-шесть лет. Он был кадровым командиром-кавалеристом. Года за два или три до войны его уволили из армии за несоответствие занимаемой должности. С уязвленным самолюбием, не имея другой специальности, он побывал на ряде должностей в «гражданке», где его неоднократно снимали, «как не справившегося со своими обязанностями». Он вернулся в армию в начале войны, травмированный неудачами на гражданской службе.

Он пришел к нам в батальон совершенно подавленный тем, что его, кадрового комэска (командира эскадрона), назначили наравне с некоторыми запасниками командиром стрелковой роты. Его самолюбие было уязвлено еще и тем, что над ним непосредственно начальствует молодой и по возрасту и по выслугам старший лейтенант. «Если бы меня тогда не уволили, был бы я теперь в звании не меньше капитана, а быть может, и майора...» Все эти свои переживания он выдавал ненавидящим взглядом своих серо-коричневых чуть навыкате глаз, небрежным повторением приказаний и вообще инертностью и безразличным отношением к службе. Возможно, Филимонов был хорошим наездником, рубакой, но вскоре я убедился, что он был малограмотным и недалеким офицером. Он плохо разбирался в топографических картах, не был подготовлен в тактических вопросах, к тому же отличался весьма задиристым и обидчивым характером. Временами мне казалось, что этот человек, ослепленный обидой, был весь проникнут неразумным протестом, хотя внешне старался казаться дисциплинированным, — соблюдал форму, не вкладывая в нее содержания. Как всякий малограмотный и слабый человек, он мнил себя всезнающим, заслуженным, но несправедливо обиженным. Я был уверен, что если бы ему предложили командовать полком, он дал бы свое согласие, не задумываясь, справится ли он с этой должностью.

Очень трудно самому преодолевать внутренний протест и убеждать себя в своей неправоте, а преодолевать протест другого и убедить его еще труднее.


hqdefault.jpg
hqdefault.jpg
hqdefault.jpg

102

ЗА НАМИ МОСКВА! ЧИТАЕМ ВМЕСТЕ

ПОДПОЛКОВНИК КУРГАНОВ